Как то раз в 5 летнем возрасте я закапризничал и не хотел вовремя идти домой с прогулки. Надобно сказать что я и без того был спокойный, рассудительный, склонный к самоанализу мальчик. И капризничал я от силу раз в год. Так что скорее во мне надо было поощрять инициативу. Так вот в тот вечер я проявил желание остаться подольше на улице. Мать после не очень уж долгих уговоров сказала хорошо и ушла домой. Минут через 10 я сам побежал домой и к мамочке. Постучал в дверь. Мне не открыли. Я еще раз постучал. Оттуда послушался холодный непонимающий голос “Кто там?”. Я надобно сказать уже перессал. (в двери то глазок) Вокруг все вдруг стало из домашнего родного, таким чужим, холодным, отталкивающим. Говорю “Это я Саша” -”Какой Саша?” оттуда и молчание. Я даже не знал что говорить. Говорю чуть не плача “Мальчик Саша твой сын”. А она “Не знаю такого. Тут живет послушный мальчик Саша, а не послушного не знаю.” Так я и остался перед закрытой дверью. Во мне все опустилось. На дрожащих коленках я вышел на одинокую холодную почти ночную улицу и сидел там возле подъезда, пока мой папаша возвращавшийся откуда то меня там не обнаружил.
Может матери казалось что она так меня весело и непринужденно проучит на будущее, но стоять перед закрытой дверью собственного дома, откуда тебе говорят что не знают тебя и ты здесь больше не живешь, не приятно даже для взрослого человека. Можете это попробовать, это труднее чем кажется. Представь что чувствует 5 летний ребенок в такой ситуации, который еще этому верит, что больше этот дом не его. Материн урок даром не прошел, её актерскому дарованию надо отдать должное. Страх возможной закрытой двери собственного дома, который она тогда во мне заложила остался со мной на всю жизнь и сейчас хорошо помню тот вечер. ОП.

№5982468 С каких пор Максим – гейское имя? Я не Максим, мне похуй, но у меня всегда знакомые Максы были либо брутальными жиробасами, либо альфами.

>>5982468 Ну смотри, значит, перед тобой такой выёбистый школьничек стоит, который считает себя шибко взрослым, смотрит на тебя своими наглыми глазами, а ты ему по щщам бьёшь. Он падает на пол и такой: “Иван Иваныч, вы совсем охуели меня по щщам бить?” А ты не слушая его воплей держишь его руки за спиной и стягиваешь с него штаны, а под ними такие дурацкие белые трусы детские. Ты умиляешься, но тем не менее, снимаешь их, слюнявишь палец и загоняешь ему в жопу. Он кричит, дёргается, а ты простату ему массируешь. Уже и два пальца можешь сунуть, потом и три. Отпускашь руки, он уже притих, испугался, сученок. Значит, раздеваешься сам, харкаешь на ладонь, надрачиваешь себе немножко, чтобы уж совсем стоял и в жопу ему суешь. Школьник визжит как девчонка, плачет, а тебя это только ещё больше заводит, ты ебёшь его, ещё и словами ласковыми называешь, чтобы он совсем себя говном почувствовал. Потом выходишь, кладёшь его на свой учительский стол и ебёшь как девку, смотришь в его заплаканое лицо и поцеловать хочется, но противно. Обхватываешь его бёдра и ебёшь так как будто конец света приближается, и ты хочешь натрахаться перед смертью. А на плечах у тебя его костлявые ноги в детских носках с Джеком Воробьём. А потом видишь, и он тебе уже подмахивает, и член у него колом стоит. Но кончаете вы, разумеется, не вместе. Приходиться ему потом подрочить немного. А потом, когда он одевается, ты спросишь на прощание: “Ну что, Максим, не будешь больше хамить учителю?” Он не будет, будет сам уговаривать тебя потрахаться после уроков.
И ты ещё говоришь, что Максимы не педики.

ещё много извращенской хуйни как в отношении сестры, так и в отношении других людей. долго рассказывать.

помню как в 16 на выезде с классом первый раз тян трахнул. выпив для храбрости завалился к ней в палатку (тоже выпившая была), без лишних разговоров сначала неумело целовал, средние такие сисечки помял, в трусики полез. она мне вроде как и помочь пытается, снимает с себя лишнее, а мне лишь бы вставить. даже не завёл девочку толком. видел, что ей больно было (первый раз) но эгоистично и грубо продолжал фрикции. недолго, к счастью. спустил в неё, застегнулся, поцеловал и ушёл к парням. двач, я себе такое отношение к пятнадцатилетней наивной целочке-милашке до сих пор простить не могу и вряд ли когда нибудь прощу. с ней толком и не общались после.

короче пиздец. с таких как я вырастают педофилы и насильники.

встретили мы эту стаю потом, как раз по дороге, ксти, так эти собачки сами размером с барана были, каждая. городским шавкам до них расти и расти.