„Вот именно, любезный Аладдин, это самый чистый александрийский, гашиш, от Абугора, несравненного мастера, великого человека, которому следовало бы выстроить дворец с надписью „Продавцу счастья — благодарное человечество“ Отведайте гашиша, дорогой гость, отведайте. Потерпите неделю, и ничто другое в мире не сравнится для вас с ним“.

Александр Дюма

Этот парень, тот, стоящий в очереди, смотрящий повсюду и наблюдающий за все, от плиток на полу до расположения камер безопасности, находящий всё удивительным, как будто переодевшийся в костюм гориллы ученый, получивший расположения стаи горилл. Он стоит на одной точке, но передвигается так, что вы думаете, что он жрёт амфетамины пачками, т.к. при наблюдении за ним у вас случается приступ морской болезни.

Если вы видели такого – поздравляю. Вы увидели одного из них.

Задрот- типичный молодой человек, который разбирается в компьютерах лучше, чем обыденный потребитель. Он работает с Windows лучше, чем кто либо и может знать пару-тройку вещей о Маках и *nix’ах. Он застрял между тем, чтобы вырасти и зажить по полной, и тем, чтобы зависнуть в подвале и задрочиться в игры навсегда.

Затравленная душа и хилое тело. Он любит дурачиться, но никто не понимает его it-тишных шуток кроме таких же задротов. Он – мечтатель, поэт, человек с тонкой душевной организацией, которому никогда не дают бабы, оставляя во френд зоне.
У него нет яиц. Он считает всех вокруг быдлом, обладает огромным ЧСВ, но боится это кому либо сказать. Он знает, что не так с этим миром, и что в нём нужно изменить. И поэтому прячется в аниму и компьютерные игры где можно управлять воображаемым виртуальным мирком по своим законам.

Он видит красоту простых вещей и имеет гей наклонности, даёт сложностям разрешиться самим, просто проходя мимо них. Периодически ноя на Дваче.

Он – это Задрот.
Он – Аноним.

“Встань и иди по дну в сторону берега” – сказал Голос. Девочка поднялась и пошла. Пять детских шажков, и её бледная сопатка поднялась выше уровня моря. Аня жадно задышала, и сопатка стремглав порозовела.

Прошло двадцать лет. Аня открыла модную галерею, где всякие рисовальщики выставляли свои поделки, и это всё продавалось оптом и в розницу за дикий прайс. Типа жизнь удалась, и Аня совсем забыла о том происшествии.

Они с друзьями часто ездили на модные Open Air – пляски, и среди деревьев гутаперчево изгибались в такт мощнейшему “трансу”. Естественно, перед этим закидывались чем ни попадя.

Лучше всего шли маленькие сушёные грибочки, которые в изобилии произрастают по осени на полях нашей родины. Выглядят они, конечно, непрезентабельно. Такие чёрные, сморщенные червячки-глистики, увенчанные шляпкой, весьма похожей на шляпку поганки. Но после их употребления “транс” становился не просто музыкой, а неким сакральным тоннелем, ведущим в места… Такие, блядь, охуительные места, что леший, русалка на ветвях, Кот Учёный и златая цепь с дубом – просто отдыхают!

В галерее дела шли блестяще, менеджеры суетились, и смысла ходить на работу у Ани не было. Зато она, как на работу, ходила на вечеринки. И ела, ела, просто вдалбливалась “червячками-глистиками”, не желая возвращаться в реальность. А возвращаться всё равно приходилось, поскольку печень у Ани была здоровая и успешно боролась с токсинами.

Но однажды печень сказала – Ань, я устала, купи мне яхту и назови её “Печень на отдыхе”. Печень уплыла в круиз, а Аня осталась одна, после очередного трипа, в своей постели ранним утром.

Простолюдины прогревали свои “Газели”, а продвинутая Аня, наглухо зависла в “чудесной стране”. Её плющило. Холодный пот в одних местах и горячий в других. Болезненное обострение слуховых нервов при полной атрофии глазных.

Рефлекторные подёргивания конечностей. Она вдруг снова очутилась на дне. Только это было не мелководье, а омут. И в лифчике у неё резвились не мальки, а мурены. Аня вздохнула, потом ещё раз. Не помогло. В двадцать семь лет она вторично утонула. И вдруг среди ватной тишины, иногда пробиваемой радостным пердежом “Газелей”, Аня услышала знакомый Голос из детства.

- Чего ты добиваешься, Аня?

- Я хочу узнать, что такое Мир и что такое Бог!

В ту же секунду неведомая сила подняла Аню на поверхность. Только это уже была не Аня, а пузырьки воздуха.

Пузырьки стали волной. Волна накатилась на песок, и Аня стала этим песком. А уже в следующее мгновение Аня смотрела на волну глазами выброшенной на берег рыбки. Беспризорная кошка, увидев добычу, подбежала к Ане – и Аня стала этой кошкой.

Алчно сожрав халявную рыбу, Аня стала перебегать дорогу, отделявшую пляжную зону от полосы отелей и попала под колёса туристического автобуса. Секундная боль – и она стала этим автобусом. Ей очень не нравилось, что в сиденья пукают толстые отдыхающие. Она позавидовала самолёту, который завис в небе – и стала этим самолётом.

Ей было холодно, а в сиденья тоже пукали. Да ещё пили вискарь, которым Аня тоже побывала. Но больше всего ей не понравилось быть Гортанью и Кишечником. Зато когда самолёт врезался в большой дом – Аня стала этим домом, осыпающимся так, что дух захватывало!

Ещё Аня побывала мобильным телефоном, вьетнамцем, песчаным карьером, сельской изгородью в Ирландии, клумбой, свининой, безногим инвалидом из Набережных Челнов, револьвером, из которого она же, только будучи Фаиной Каплан, стреляла в саму себя – Ленина, и даже Музыкой. И хотя каждое новое воплощение было неописуемо радостным, Аня испытывала жалость к предметам и существам, которые она покинула. Даже не жалость, а любовь. Аня побывала вообще Всем. Земля виделась ей как бы из Космоса. Маленький голубой шар. У Ани не осталось вопросов, на которые она не знала бы ответа. Она даже могла взять Землю в руки. Аня и была теперь, собственно, этим Всем.

И вдруг эйфория закончилась. Аня висела на кресте. Её колбасил сушняк, она задыхалась от боли. По обе стороны от неё, на таких же крестах висели два потных дяденьки. Она посмотрела вниз и увидела кувшин с водой.

Рядом стоял мужик в доисторических доспехах. У него было толстое, сальное лицо и копьё. И весь он был какой-то нечистоплотный. Аня не пустила бы такого в свою галерею. Но сейчас ей было не до фейс-контролей.

Дайте мне попить, пожалуйста – попросила она, но вместо слов из её пересохших губ вылетело невнятное шипение. Мужик посмотрел на неё, усмехнулся, затем взял кувшин и медленно вылил его содержимое в песок.

Ублюдок! – хотела было сказать Аня, но неожиданно чувство беспредельной жалости и любви к этому неразумному существу охватило её. Аня, улыбнулась и умерла. Видимо, среди червячков-глистиков конкретная поганка затесалась, и яхта с Аниной печенью так и не вернулась из круиза. Утонула. У печени ведь нет персонального Голоса-опекуна…

Опубликовано в журнале “Медведь” (ноябрь 2006).

Угостите даму непременно.
Будьте не говно, а джентльмен.
Вы тогда свидетелем мгновенно
Станете волшебных перемен.

Блеск в глазах, изящество в движеньях,
Нежность в голосе, покладистость во всем
Вдруг появятся взамен отмороженья.
Выстройте дорожку – и начнем.

Около, вокруг вы не ходите.
Вы мужчина или так, самец?
Даму кокаином угостите.
Или отъебитесь наконец!..