Записи престарелых лесбиянок

Сентенция о чудесной стране
Когда Ане было семь лет, она утонула на мелководье. Лежала, пускала пузыри и глядела сквозь тонкий слой воды на солнце и чаек. В её символическом лифчике уже безбоязненно резвились маленькие рыбки, по типу мальков, и сознание прощалось с девочкой. И вдруг среди ватной тишины, иногда пробиваемой радостными криками весёлых курортников, Аня услышала Голос.

“Встань и иди по дну в сторону берега” – сказал Голос. Девочка поднялась и пошла. Пять детских шажков, и её бледная сопатка поднялась выше уровня моря. Аня жадно задышала, и сопатка стремглав порозовела.

Прошло двадцать лет. Аня открыла модную галерею, где всякие рисовальщики выставляли свои поделки, и это всё продавалось оптом и в розницу за дикий прайс. Типа жизнь удалась, и Аня совсем забыла о том происшествии.

Они с друзьями часто ездили на модные Open Air – пляски, и среди деревьев гутаперчево изгибались в такт мощнейшему “трансу”. Естественно, перед этим закидывались чем ни попадя.

Лучше всего шли маленькие сушёные грибочки, которые в изобилии произрастают по осени на полях нашей родины. Выглядят они, конечно, непрезентабельно. Такие чёрные, сморщенные червячки-глистики, увенчанные шляпкой, весьма похожей на шляпку поганки. Но после их употребления “транс” становился не просто музыкой, а неким сакральным тоннелем, ведущим в места… Такие, блядь, охуительные места, что леший, русалка на ветвях, Кот Учёный и златая цепь с дубом – просто отдыхают!

В галерее дела шли блестяще, менеджеры суетились, и смысла ходить на работу у Ани не было. Зато она, как на работу, ходила на вечеринки. И ела, ела, просто вдалбливалась “червячками-глистиками”, не желая возвращаться в реальность. А возвращаться всё равно приходилось, поскольку печень у Ани была здоровая и успешно боролась с токсинами.

Но однажды печень сказала – Ань, я устала, купи мне яхту и назови её “Печень на отдыхе”. Печень уплыла в круиз, а Аня осталась одна, после очередного трипа, в своей постели ранним утром.

Простолюдины прогревали свои “Газели”, а продвинутая Аня, наглухо зависла в “чудесной стране”. Её плющило. Холодный пот в одних местах и горячий в других. Болезненное обострение слуховых нервов при полной атрофии глазных.

Рефлекторные подёргивания конечностей. Она вдруг снова очутилась на дне. Только это было не мелководье, а омут. И в лифчике у неё резвились не мальки, а мурены. Аня вздохнула, потом ещё раз. Не помогло. В двадцать семь лет она вторично утонула. И вдруг среди ватной тишины, иногда пробиваемой радостным пердежом “Газелей”, Аня услышала знакомый Голос из детства.

- Чего ты добиваешься, Аня?

- Я хочу узнать, что такое Мир и что такое Бог!

В ту же секунду неведомая сила подняла Аню на поверхность. Только это уже была не Аня, а пузырьки воздуха.

Пузырьки стали волной. Волна накатилась на песок, и Аня стала этим песком. А уже в следующее мгновение Аня смотрела на волну глазами выброшенной на берег рыбки. Беспризорная кошка, увидев добычу, подбежала к Ане – и Аня стала этой кошкой.

Алчно сожрав халявную рыбу, Аня стала перебегать дорогу, отделявшую пляжную зону от полосы отелей и попала под колёса туристического автобуса. Секундная боль – и она стала этим автобусом. Ей очень не нравилось, что в сиденья пукают толстые отдыхающие. Она позавидовала самолёту, который завис в небе – и стала этим самолётом.

Ей было холодно, а в сиденья тоже пукали. Да ещё пили вискарь, которым Аня тоже побывала. Но больше всего ей не понравилось быть Гортанью и Кишечником. Зато когда самолёт врезался в большой дом – Аня стала этим домом, осыпающимся так, что дух захватывало!

Ещё Аня побывала мобильным телефоном, вьетнамцем, песчаным карьером, сельской изгородью в Ирландии, клумбой, свининой, безногим инвалидом из Набережных Челнов, револьвером, из которого она же, только будучи Фаиной Каплан, стреляла в саму себя – Ленина, и даже Музыкой. И хотя каждое новое воплощение было неописуемо радостным, Аня испытывала жалость к предметам и существам, которые она покинула. Даже не жалость, а любовь. Аня побывала вообще Всем. Земля виделась ей как бы из Космоса. Маленький голубой шар. У Ани не осталось вопросов, на которые она не знала бы ответа. Она даже могла взять Землю в руки. Аня и была теперь, собственно, этим Всем.

И вдруг эйфория закончилась. Аня висела на кресте. Её колбасил сушняк, она задыхалась от боли. По обе стороны от неё, на таких же крестах висели два потных дяденьки. Она посмотрела вниз и увидела кувшин с водой.

Рядом стоял мужик в доисторических доспехах. У него было толстое, сальное лицо и копьё. И весь он был какой-то нечистоплотный. Аня не пустила бы такого в свою галерею. Но сейчас ей было не до фейс-контролей.

Дайте мне попить, пожалуйста – попросила она, но вместо слов из её пересохших губ вылетело невнятное шипение. Мужик посмотрел на неё, усмехнулся, затем взял кувшин и медленно вылил его содержимое в песок.

Ублюдок! – хотела было сказать Аня, но неожиданно чувство беспредельной жалости и любви к этому неразумному существу охватило её. Аня, улыбнулась и умерла. Видимо, среди червячков-глистиков конкретная поганка затесалась, и яхта с Аниной печенью так и не вернулась из круиза. Утонула. У печени ведь нет персонального Голоса-опекуна…

Опубликовано в журнале “Медведь” (ноябрь 2006).

Угостите Даму кокаином!!!
Даме скучно, дама хочет спать.
Дама – словно натюрмортная картина
Вам такую хочется в кровать?

Угостите даму непременно.
Будьте не говно, а джентльмен.
Вы тогда свидетелем мгновенно
Станете волшебных перемен.

Блеск в глазах, изящество в движеньях,
Нежность в голосе, покладистость во всем
Вдруг появятся взамен отмороженья.
Выстройте дорожку – и начнем.

Около, вокруг вы не ходите.
Вы мужчина или так, самец?
Даму кокаином угостите.
Или отъебитесь наконец!..

Главный герой этой книги — юный романтик и авантюрист, пережившийтрагическую любовь. Вернее, он ее не пережил, потому что его расстреляли.Он был обвинен в убийстве и шпионаже, и вина была полностью доказана.
Причиной убийства послужила вспыльчивость, шпионажа — любовь, а ареста — глупость. То есть, как обычно и повелось, одно не имело к другому никакого отношения.
Он жил в городе, которого больше нет, под названием Ленинград, встране, которой больше нет, под названием Союз Советов. Это была самая большая и грозная империя в мире, которая просуществовала всего семьдесят
лет, провела несколько огромных войн и уничтожила четверть своего населения. У нее была самая могущественная в мире армия, самые лучшие танки и автоматы,и самые красивые женщины.Все ее жители были государственные рабы. Они были обязаны всю жизнь трудиться на государство и не имели собственности. При этом они были
патриоты, любили свою Родину и считали ее лучшей в мире. А для веселья пили сорокаградусный раствор этилового спирта в воде, называемый “водка”.
Тех, кто не хотел работать, ссылали на каторгу в Сибирь. В Сибири бескрайние дремучие леса, снег и лютые морозы.
Под страхом каторги им запрещалось иметь оружие, чтоб они не могли оказывать сопротивления властям, и запрещалось ездить за границу и вообще общаться с иностранцами, чтоб они случайно не узнали, что в других странах люди живут лучше.
По праздникам они пели Государственную песню из веселого кинофильма “Цирк”: “Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек”.Диктатор империи приказал, чтобы важнейшим из искусств для них являлось
кино. Но поскольку огромная империя занимала шестую часть всей земной суши,некоторые молодые крепкие мужчины ездили с одной окраины на другую, в пустыни, горы, тундру и леса, жили там среди местных народов и часто меняли работу. Так они удовлетворяли тягу к путешествиям, переменам и экзотике.
Представителей властей там почти не было, и люди сами решали споры по своим собственным законам.
Однажды летом наш герой работал скотогоном в диких горах Алтая.
Скотогон — это нищий безоружный ковбой на плохой лошади.
И случилась ночевка близ селения, попойка с местными парнями у костра,ссора и честный поединок на ножах.
А зимой, вернувшись в родной Ленинград, он встретил девушку и впервые в жизни полюбил. Она была похожа на итальянскую кинозвезду. У нее была стройная фигура, высокая грудь, красивый голос, золотые волосы, детское лицо и огромные сияющие карие глазищи в мохнатых ресницах.

Её звали Марлой. Конечно, не по паспорту,но представилась она именно так, к тому же ей это шло. Первым делом она рассказала про себя, что любит рассказы про секс и писать записки обо всем.. Светлые волосы, впалые щеки, сигаретный дым..

Они умопомрачительно целовались с подругой.. Я их попросил поцеловаться снова для фотосессии и они увлеклись, а я щелкал и щелкал затвором..

Когда я её провожал она взяла меня за руку и шла молча рядом как девочка-подросток..

Философия Марлы заключается в самой возможности умереть в любое мгновение. Трагедия вся в том, говорит она, что этого не происходит.