Расцвели в моём сердце цветы,
Согревает твой поцелуй.
И если один крикнет: “ОП”
Миллионы ответят: “ХУЙ!”

запаха не ведая синих высоких гор, не замечая перед собой тех истин, которые вокруг нас валяются в пыли потерянные однажды и не найденные более, на ветках деревьев – только руку протяни – и она твоя.

Не замечали солнца – оно ведь более чем просто источник дневного света, не замечали земли, коричневой и терпкой, по которой, как ни крути все мы ходим.

Объясни им, они не видят они ничего кроме глупых тряпок, модных деликатесов, дешевой жрачки, да некачественного алкоголя.

Попробуй, напиши, у тебя получится, возьми для этого все, что тебе надо – красок утра, полуденного синего неба пригоршню, пару ниток лучей вечернего солнца, дороги пыльной возьми, экстракта ультрамарина мокрого, можно даже с его обитателями.

Да мне ли тебя учить?

Только чтобы у тебя вышло, иначе они не поймут, затопчут ногами в модных ботинках, заплюют заморской жевачкой с прилипшими к ним золотыми фиксами, засмеют прокуренными гнусавыми голосами, растягивая гласные, замордуют бюрократическими штуками.

Не надо, я понял, лучше не надо, они все равно не способны понять, ты станешь для них попсой, максимум рок-н-роллом, может, ты станешь модным, и твои винилы будут бить, и записывать на чьи-то ребра.

Но они все равно не поймут, куда им

О боже, как трудно написать настоящую песню.

(С)2001

кухонном столе стояло оргромное блюдо пирожков — домашних, аппетитных, а не тех что я привык покупать в обденный

перерыв у тети Зины в магазине. Заглянув на кухню, я обнаружил идеальный порядок, большую кастрюлю какого–то супа (я не разбираюсь в них). Откуда у меня, холостяка, все это счастье?! Потом я вспомнил.

Она приходит, когда мне нужно. Она терпит меня любого — пьяного, накуренного, неадекватного. Я никогда не видел ее трезвый. Она приходит, проводит со мной ночь, а утром уходит — тогда, когда я еще сплю. У нас никогда не было секса. У нас никогда не было отношений. Она просто приходит. Она просто меня видит. Я не знаю почему. Возможно потому, что ей меня жалко? Возможно потому, что она влюблена. Я не знаю.

Я просыпался и не помнил даже половины ночи. Я даже не помнил что рассказывал ей, в чем признавался. На следующий день мне как правило стыдно за все это. Но — мне было хорошо тогда, и ей тоже — иначе она бы не приезжала. Вино портит людей. И я не ценил то, что она мне дает. Не потому что я эгоистичен по отношению к ней — но потому, что не умею ценить ничего.

Сегодня было иначе. Сегодня что–то стало иначе во мне, в моих ценностях. Вместо прокуренного воздуха квартиры я почувствовал аромат домашней пищи, и ощущение какой–то упорядоченности. Как в правильных семьях — да, примерно так. Это чудесное ощущение — ощущение того, что дом не пуст. Что где–то здесь витает ощущение того, что тебя ждут. Она ушла, и я ее не увижу еще неделю.. или больше. Но осталось ощущение, что она рядом. Рядом со мной. Как будто она просто вышла в магазин, или что–то вроде того. Ни одна из моих предыдущих женщин не давала мне этого ощущения.

Она оставила мне частичку уюта. Частичку себя. Частичку семьи.

И я никак не могу разобраться — что для меня дом. То место, где меня ждут и хотят видеть, или та пустая берлога, где можно закрыть за собой дверь, открыть бутылку пива и забыть весь прожитый день…

и да, Терранс и Филлип местами тоже :3

и да, извините за оффтоп

upd: судя по всему – это визуализация рассказа Олега Дивова “СТРЕЛЬБА ПО ТАРЕЛКАМ”.

Майор КГБ скакал на четвереньках вверх по аппарели. Чавкнул, закрываясь, люк. Тарелка мелко завибрировала, собираясь взлететь.
- За Родину! По социалистической сволочи – огонь!
Маленький, но злой снарядик треснул инопланетный корабль в борт, словно кувалдой. Густо сыпанули искры, тарелку аж переставило над полем, она затряслась и нелепыми прыжками поскакала вдаль. Поломала кусты, плюхнулась в озерцо, отскочила от его поверхности, будто мячик, и наконец, опомнившись от удара, ушла вверх. Исчезла.