Записи престарелых лесбиянок

Я также большую часть жизни воспитывался лишь матерью, с 8 лет до сих пор (24, тролль, лжец). Так вот, как тут уже заметили какие-то пидоры, моя мамА была не то чтобы истеричной и неуравновешенной сукой, нет, она была люто иррациональна. Т.е. ее реакцией на какие-то мои запредельно тупорылые/опасные выходки (которые я сам потом вспоминал и такой “оО, Вась, ты чо”) часто были такие ненапряжные укоры а-ля: “нууу, сынуля, доигрался, навернул говна, впердь будешь умнее, пошли коленки помажем зеленкой”. В общем, вы понели.

Но в то же время она точечными ударами ежедневно выносила мне психику с помощью мелких бытовых придирок, критики и обид. До сих пор названивает мне на красивый маленький черненький телефон, когда я с друзяшками решил наведаться в Омск, и спрашивает: “юзернейм, когда ты собираешься домой? не задерживайся, окок?”. Требует от меня отчетов о том, куда я трачу свои деньги, и сколько еще осталось на счету и когда дадут еще. Она их не получает, из-за чего делает обиженное лицо и говорит “ну раз так, то ты теперь сам по себе, а я сама по себе, кормить тебя больше не буду и вообще ни за чем ко мне не обращайся”. А еще она бухает немного, и становится в такие дни особенно невыносимой.

Вот такая хуйня, анонимусы. Может, я и зажрался дохуя, и все у меня на самом деле заебись, но раньше намного лучше было это все.

Когда я учился классе эдак в 5/6-м, у меня были хронические сложности с математикой. Я сидел дома и решал эти дурацкие уравнения с X и Y, квадратными скобками, и хоть бы блять хоть одно из них мне попалось на глаза после школы. И моя мать-неврастеник пыталась меня обучить математике, я в ней итак не силен, а когда я впадал в ступор, она била меня по рукам и вопила, что у нее вырос кретин.
Самое страшное, что наша новая математичка с 6-го класа оказалась сукой абсолютно идентичного пошиба, и вопила на всех, что мы олухи и ничего не понимаем, а решаем как “хочет наша левая нога”(с). Сукаблять. А еще обожала за малейший неправильный ответ сразу лепить двойки, а отличникам ничего не ставила. Как итог – у всех парней при устном счете двойки в журнале, у девочек правильные ответы и ничего.

С тех пор при виде малейших формул у меня начинается бугурт, и не могу сложить в уме 27 и 35, впадаю в ступор, видимо подсознательно ожидая окрика и болезненного удара. Имею давнее желание подкараулить учительницу математики и сделать с ней кавайное гуро, но старательно топлю его в себе до-поры-до-времени. Главное чтоб сама не подохла раньше

Было мне 6,5 лет. Около нашего дома совсем рядом было озерцо-лужа и ребята кто по старше, кто по младше всей гурьбой иногда туда ходили камышей нарвать, чтоб потом играть в индейцев. Короче пошли все как то раз туда.
А мать моя золотая женщина, незадолго до этого по несколько раз говорила мне проникновенным голосом “Сынок давай у нас будут с тобой такие отношения, никак в других семьях, ты если что делаешь или идешь куда то говори мне. Я все тебе разрешу в пределах разумного, я мать понимающая, ни как в других семьях, просто я должна знать об этом.” Короче я на это и повелся, не знал еще тогда, что мне мать то это напиздела всё с три короба.
Ну дак вот собираться стали все. Старшие естественно, младшие, я там тоже кого подсобирал, вообщем шли вообще все, весь двор, от мала до велика. Шли даже последние чмошники, пятилетние сосунки и один ребенок инвалид. И тут я помятуя уговор с моей золотой мамой – “Сынок я тебе все разрешу. Ты главное скажи что делаешь”. Без всякой задней мысли говорю ребятам: “Только я сейчас быстро маме скажу что иду, она у меня золотая женщина, у нас с ней особые отношения, и пойдем” и побежал наверх на свой пятый этаж, а эта вся орава скучая осталась меня ждать возле подъезда.
Забегаю наверх. Маме радостно докладываю. И вдруг слышу в ответ грозное “Нет.” Да еще таким тоном и с таким лицом не терпящим возражений. Я попытался что-то “Ээээ, так все идут и я уже пообещал….”. В ответ мне – “Нет и мне все равно кто идет, что обещал”. Вообщем так вот.

Выхожу я из хаты. Спускаюсь в шоке с пятого своего этажа. Если я сейчас прийду туда вниз и всем скажу, что мне мама запретила это ж надо мной с этих пор будут ржать и говорить что я сынок маменькин. Ладно бы еще три человека, а то там стоит весь наш район и перед всем ним мне придется расписаться в этом. А надобно сказать, что тогда я был мегаальфой, маленьким лидером, поддерживал свой авторитет, что был везде первым и даже пиздил пацанов постарше себя на год два.
Ну вообщем иду я на ватных ногах вниз. Мозг разрывается. В голове ад. Выйти из положения никак. Внизу возле подъезда стоит толпа которая только и ждет меня, чтобы идти. Вообщем я решил сделать, что вы думаете читая сейчас надо было сделать – пойти нарвать камышей и потом матери не сказать, что ходил.
Значит пока мы шли все этой оравой туда и весело смеялись дети, мне было не весело, меня мучила только мысль эта одна, быстрей сходить вернуться и забыть все это. Потому я всех тщетно торопил с побледневшим лицом. Всё смотрел по сторонам не следит ли за мной мать. Тоже на озерце. Вообщем поход этот из радостного детского проявления первой самостоятельности, превратился для меня в пытку.
Но все обошлось и мы быстро вернулись. Весь процесс хождений туда сюда и рвания камышей занял от силы минут 20.
Вернулись с меня прям как камень спал.
Вообщем еще некоторое прошло время минуто-часов вижу я идет моя мать на горизонте. Лицо перекосившееся от злобы, бледное как смерть. Есть люди от злобы становятся вспыльчивыми, а есть холодно жестокими. Вот мать была моя из последних.
Тщетно я пытался сказать заранее придуманную фразу “А я никуда не ходил. Просто пацаны сходили и дали мне камышей.” Она знала. Незнаю откуда, но она чувствовала, что ходил, а для нее это было важнее всяких доказательств. По глазам вижу – ходил и всё тут.
Вообщем подошла она ко мне и говорит – тем же зловещим холодным голосом – “ПОШЛИ!” Ну я пошел рядышком. Факт в том, что на казнь я должен был идти сам. Она даже не держала меня за руку. Такая она у меня была мамочка. Надо было еще выпить психически с меня страдание. Мы шли домой. Специально подошли к растущей по дороге иве. Мать начала выбирать прут по лучше. Нашла. Оторвала. “ПОШЛИ!” Пошли домой дальше по ходу мать очищала прутик готовя его к моей последующей экзекуции. Во мне боролись две вещи я хотел убежать, но сыновье чувство долга, а я был порядочным мальчиком, не давало мне это сделать. Я просто надеялся что мать просто не станет этого делать. Хотя внутри меня все сжималось и холодело.
Прийдя домой мама сказала, чтоб я разделся. Я снял маечку и шортики. Она сказала чтобы я снял и трусики. К тому возрасту я уже редко показывался ей голым, потому это само было постыдным и унизительным. Я заревел. “НЕ НОЙ!” Я давясь слезами и умоляя её “Мамочка не надо” снял трусики оставив последнее, пусть даже больше морально защищавшее меня от кары.
После этого она выдержала пару секунд и начала меня бить этим прутиком ивовым. Знаете ли вы что такое хороший сочный ивовый прутик обжигающе со свистом ожигающий кожу молодого мальчика. Ох я вам скажу. Била меня мать везде куда придется. Даже по лицу. В местах куда попадал в меня этот прутик моментально вздувалась полоса распухшей пунцово красной кожи. А прутик все свистал надо мной, задыхающегося в слезах, давящегося болью и унижением.
После этого случая на моей начинающей самостоятельности был поставлен жирный крест. Через некоторое время не мало подобными усилиями матери из маленького лидера, пиздящего даже пацанов на год два старше себя, я превратился в лошка, изгоя, чучела, к переходному возрасту меня пиздили пацаны на два года помладше меня. Потом дальше меня стали посещать фантазии отомстить миру, уже самому кого то мучать, кого-то слабого, беззащитного, девушек… я ведь не интересен им, они ведь меня презирают. Полное расстройство сексуальной сферы. Мазохизм. Садизм.

Ладно всё хуйня. Но вот чего никогда не забуду – Зачем было до этого мне так нагло врать про то что у нас в семье будут золотые отношения. “И ты только скажи. Я тебе позволю тогда гораздо больше чем другим детям.” Почему я должен был стать чучелом? Есть же мерке запретов. Почему мне стали запрещать, что делали во дворе абсолютно все. Я понимаю мать переживает, но это её материнский удел. Почему кара была за не столь серьезный проступок, столь сурова. И зачем надо было еще вносить туда эту психическую растаптывающую атмосферу. Ну можно было взять схватить отшлепать и тут же вместе расплакаться и забыть.

Могу еще такую историю. Для моей матери в наказании важной всегда была еще именно психическая составляющая. Воздействие на психику. Это не та мать что в сердцах пару раз шлепнет и забудет, а если убежишь отсидишься и вообще забудет шлепнуть. А вот пример воспитания от моей матери:

Как то раз в 5 летнем возрасте я закапризничал и не хотел вовремя идти домой с прогулки. Надобно сказать что я и без того был спокойный, рассудительный, склонный к самоанализу мальчик. И капризничал я от силу раз в год. Так что скорее во мне надо было поощрять инициативу. Так вот в тот вечер я проявил желание остаться подольше на улице. Мать после не очень уж долгих уговоров сказала хорошо и ушла домой. Минут через 10 я сам побежал домой и к мамочке. Постучал в дверь. Мне не открыли. Я еще раз постучал. Оттуда послушался холодный непонимающий голос “Кто там?”. Я надобно сказать уже перессал. (в двери то глазок) Вокруг все вдруг стало из домашнего родного, таким чужим, холодным, отталкивающим. Говорю “Это я Саша” -”Какой Саша?” оттуда и молчание. Я даже не знал что говорить. Говорю чуть не плача “Мальчик Саша твой сын”. А она “Не знаю такого. Тут живет послушный мальчик Саша, а не послушного не знаю.” Так я и остался перед закрытой дверью. Во мне все опустилось. На дрожащих коленках я вышел на одинокую холодную почти ночную улицу и сидел там возле подъезда, пока мой папаша возвращавшийся откуда то меня там не обнаружил.
Может матери казалось что она так меня весело и непринужденно проучит на будущее, но стоять перед закрытой дверью собственного дома, откуда тебе говорят что не знают тебя и ты здесь больше не живешь, не приятно даже для взрослого человека. Можете это попробовать, это труднее чем кажется. Представь что чувствует 5 летний ребенок в такой ситуации, который еще этому верит, что больше этот дом не его. Материн урок даром не прошел, её актерскому дарованию надо отдать должное. Страх возможной закрытой двери собственного дома, который она тогда во мне заложила остался со мной на всю жизнь и сейчас хорошо помню тот вечер. ОП.