Записи престарелых лесбиянок

В монастыре Мёсэндзи был мальчик-монах по имени Такамару. В нынешнем году ему исполнилось одиннадцать. Так вот, этот мальчик на седьмой день третьей луны, воспользовавшись тем, что погода стоит теплая и ясная, отправился в Араисака; сопровождал его монах по имени Канрё, человек крепкого телосложения, грубый и сильный. В Арасаика собирали они омежник, пастушью сумку и другие травы, как вдруг с горы Иидзуна налетел ветер и хлынули черными потоками талые воды, бурля и полня окрестности диким ревом. Не знаю уж, как это случилось, но только, проходя по мосту, мальчик внезапно оступился и упал в реку. Над водой то показывалась его голова и слышались крики: “Эй, Канрё, помоги, помоги!” – то, уже в другом месте, появлялась рука, но голос был все слабее и очень скоро, подобно комариному писку, замер вдали. Таково было последнее проявление его в этом мире. Печально, право! Поглощенный бурным потоком, мальчик исчез, будто и не было его. С громкими криками поспешили к месту несчастья жители ближайшей деревни, зажгли факелы, стали искать повсюду и в конце концов обнаружили зажатое утесами тело. Когда, вынеся мальчика на берег, они всевозможными средствами пытались вернуть его к жизни, из рукава платья выпало несколько ростков подбела. Многие сразу же представили себе, как, вернувшись домой живым и невредимым, мальчик принес бы эти ростки своим домашним, – и даже грубые жители гор, которым сам черт не страшен, все как один принялись выжимать враз промокшие от слез рукава. Однако делать нечего – положили они тело на носилки и поздно ночью принесли в монастырь. Отец и мать мальчика выбежали навстречу: “Наконец-то!” – но тут же зарыдали громко, глаз людских не стыдясь. Вот так, перед лицом несчастья, даже тот, кто неустанно проповедует людям тщетность всего мирского, сам оказывается во власти земных привязанностей, мешающих ему достичь душевной чистоты. Утром этот мальчик, смеясь, вышел за ворота, а вечером его принесли обратно бездыханным. Разве можно было остаться ко всему этому равнодушным? На девятый день состоялся обряд погребения, и я тоже шел вслед за гробом.

Думал ли я,
Что увижу, как в дым обратится
Нежный росток,
Едва развернуть успевший
Первый зеленый лист?

Подбел, одуванчики долгие дни и луны прятались под снегом и вот, дождавшись первого весеннего ветерка, весело подняли над проталинами свои головки навстречу свету этого мира, но безжалостная рука оборвала их. Право, их жалко не меньше, чем родителей мальчика-монаха Такамару. Ведь Учение гласит, что просветления могут достичь и травы, и деревья, и земля, и камни. Значит, все они таят в себе частицу Будды.

Знаете, у меня складывается ощущение, что всю свою жизнь я только и делаю, что ущемляю чьи–то чувства и нарушаю чьи–либо права.
Сначала я курил в самолетах, потом оказалось, что это ущемляет права некурящих и мне запретили курить совсем. Я стал курить в аэропортах, но и там я мешал окружающим. Сегодня моим правам остается курить только дома да в машине, причем, в машине тоже хотят запретить – кому–то в права залез, наверное.
Еще меня обвинили как–то в том, что я нарушаю права пешеходов тем, что не пропускаю их на переходах и решили поднять мне штраф за это в 10 раз. Пешеходы, они же мои права не нарушают – переходят всегда на зеленый и по зебре, зачем им штрафы поднимать? И то, что они теперь вальяжно переходят дорогу, смотря на меня как на говно – это ничего, мои права целы, к счастью.
И так везде: хочешь посмотреть кино, скажем, Большой куш, но только в нормальном переводе, с матом, со всеми делами – смотри, но это нарушает права прокатчика. Ведь Спиздили не выходил на лицензии, только пиратка, а это воровство и нарушение прав.
Тогда я стал относиться с юмором ко всему, но как только я пошутил про религию, оказалось, что я оскорбил чувства верующих, потом я пошутил про вторую мировую войну и оскорбил чувства ветеранов. Одновременно с этим моих детей обязали учить православие в школе, а на том месте, где они катались на роликах, построили памятник какому–то солдату. Я полагаю, это сделали, чтобы соблюсти баланс: я их чувства оскорбил, а их чувства снова реабилитировали.
Короче, после этого я замкнулся и стал пить. Не сильно, нет. Так, здоровья для. Иду с работы домой, покупаю «четвертушку» и дома выпиваю тихонечко на кухне. Правда, четвертушка тоже оскорбляет чьи–то чувства, поэтому я не смогу ее больше покупать после работы, ведь вечером их не будут продавать.
Так и живу я – среднестатистический житель России. Ущемляю, нарушаю.

Анон, как смириться после полутора лет неоднозначных отношений с тем, что твоя скромная, умная, обаятельная, талантливая, заботливая, самоотверженная, сексуальная, знакомая как свои пять пальцев богиня™ никогда (инфа 100%) с тобой не будет, даже в качестве “друга”, потому что ты вел себя с ней как мудак и теперь она тебя боится?

— Представь себе, друг мой, эдакая «тян»! Да ты наверняка видал её на балу у Ланских. Она совершенная прелесть – вьющиеся локоны, глазки сияют, а вдобавок увлекается, ты не поверишь, Японией. Такой chance, брат, выпадает один раз в жизни; да что там в жизни — в мильоне жизней! Но… знаешь ли, я ведь недавно из деревни. От местной пищи, непривычной столичным гурманам, я, страшно признаться, малость пополнел. Да и робею, как школьник, стоит мне лишь заговорить с нею…
Бурмин поднялся из кресел.
— Уёбывай.
Воскресенский вытаращил на него глаза.
— Позволь…
— Не позволю. — Бурмин взял стоявший на столе графин и с силой опустил его на голову Воскресенского.
— Уёбывай отсюда и больше не приходи.

Не так давно, наш пиздобляцкий блог выдвинули на премию «Блогбест 2010». Не знаю за какие такие прегрешения, мы тоже туда попали, и с чего в нашем урюпинске такие веб-движения. Соль сего действа проста – затусить и отсосать на радостях друг у друга, не привлекая к процессу иных персонажей. В номинантах, за которых можно проголосовать “все те же знакомые рожи”, в трех-четырех категориях сразу. Из каких подвалов веба-0.1 откопали их уютные днявки – одним татьяновичам праздника известно. Кстати, что примечательно, пяток блоговодов из списочка за свое нескромное бытие я имела честь знать лично/нелично. Приличные, в основе, люди, не слишком отличаются от прежних, веселятся как могут, публикуют свои жалкие мыслишки и фотачки котят на всемирной паутинке, где и окуклились за бытовухой, критикой выборов, дураков, дорог, выставление собственной никчемности за самобытное существование, вставки вирусных роликов с ютуба на тему “депутат избивает БЕЗNОГУЮ пенсионерку.”
И, конечно же, вопреки ожиданиям миллионов, наше бложие не попало в конечный конкурс. Виной всему, наверное, гомофобия, буйным цветом, проросшая среди людей, особо одухотворенных, что несколько странно для людей, которые из года в год пеарят и посещают действо, систематически анально караемое милицейскими дубинками на площади Ленина.
Выпав из конкурса, мы испытали огромное облегчение, за ненадобностью рекламировать их говноресурсы и толкать речь в зале из 30 таких же гривотрясов, которые за неимением личной жизни изыскивают иные способы приди к успеху скадрить систястых телок(Вера, привет, мне твое милое курносое личико в метро весьма и очень нра).

Напоследок остается по-шнуровски показать хуй.

картинка по запросу: шнур показывает хуй

Hаш гей-блог, где обмазываются несвежей пастой более полторы тысячи юзернеймов в сутки, наполнен непризнанной гениальностью и срывом покровов более, чем все ихние писульки. Сперва добейтесь. встретимся в суде, лол.

— впрочем, спасибо людям, которые таки вбросили наши “Записи…” в листы, лулзы вышли на отличненько, ЧСВ прокачала, ресурц засветился, не Экслеры мы, канешна, но все же спасибо лол. Поставлю себе в резюме – хобби – веду уютни бложек.

— И да, с чего это ты взяла что тебе они были что-то должны, идиотина. Зачем ты это вообще написала?

— ОМГ! Хуй на глагне!

— Первые пять людей, откомментившие этот пост получат инвайт на лепру.

№5982468 С каких пор Максим – гейское имя? Я не Максим, мне похуй, но у меня всегда знакомые Максы были либо брутальными жиробасами, либо альфами.

>>5982468 Ну смотри, значит, перед тобой такой выёбистый школьничек стоит, который считает себя шибко взрослым, смотрит на тебя своими наглыми глазами, а ты ему по щщам бьёшь. Он падает на пол и такой: “Иван Иваныч, вы совсем охуели меня по щщам бить?” А ты не слушая его воплей держишь его руки за спиной и стягиваешь с него штаны, а под ними такие дурацкие белые трусы детские. Ты умиляешься, но тем не менее, снимаешь их, слюнявишь палец и загоняешь ему в жопу. Он кричит, дёргается, а ты простату ему массируешь. Уже и два пальца можешь сунуть, потом и три. Отпускашь руки, он уже притих, испугался, сученок. Значит, раздеваешься сам, харкаешь на ладонь, надрачиваешь себе немножко, чтобы уж совсем стоял и в жопу ему суешь. Школьник визжит как девчонка, плачет, а тебя это только ещё больше заводит, ты ебёшь его, ещё и словами ласковыми называешь, чтобы он совсем себя говном почувствовал. Потом выходишь, кладёшь его на свой учительский стол и ебёшь как девку, смотришь в его заплаканое лицо и поцеловать хочется, но противно. Обхватываешь его бёдра и ебёшь так как будто конец света приближается, и ты хочешь натрахаться перед смертью. А на плечах у тебя его костлявые ноги в детских носках с Джеком Воробьём. А потом видишь, и он тебе уже подмахивает, и член у него колом стоит. Но кончаете вы, разумеется, не вместе. Приходиться ему потом подрочить немного. А потом, когда он одевается, ты спросишь на прощание: “Ну что, Максим, не будешь больше хамить учителю?” Он не будет, будет сам уговаривать тебя потрахаться после уроков.
И ты ещё говоришь, что Максимы не педики.