Жила–была на свете птичка. Все у нее было хорошо, только была у нее одна проблема: когда она какала, ее какашки летели не вниз, как у всех нормальных птичек, а вверх, и в падали на нее саму. От этого птичка всегда ходила обосранная и комплексовала. У всех птичек все было хорошо, весна и личная жизнь, а наша птичка, у которой какашки вверх, была неудачницей, потому что всегда была обосрана и воняла, сколько б ни мылась.
И однажды птичка перестала срать, потому что это плохая примета – если на тебя сверху падает птичьи какашки. А на нее они все время падали. И с тех пор, как она срать перестала, жизнь ее резко изменилась к лучшему, везти ей стало. И так она привыкла к тому, что все хорошо, и с таким позором вспоминала те времена, когда срала вверх и вечно ходила обосранная, что перестала срать совсем. И стало у нее опять все плохо: живот болел, в обмороки падала, есть не могла, яйца не несла, обосраться боялась!
И почти сдохла птичка от собственных комплексов и собственного говна.
Но однажды пришли злые аргентинские лесорубы, те самые, которые разбили яичко слонику Брахмапутре. Они собирались и птичке разбить что–нибудь эдакое, и птичка так испугалась, что тут же просралась. Ее какашки как всегда полетели вверх, прямо на злых аргентинских лесорубов, и они убежали, и больше никогда ничего не били. А птичка так обрадовалась, что просралась, почувствовала, какой же это кайф, и плюнула на свои комплексы, и живет она с тех пор счастливо, и все у нее заебись, хоть она и срет вверх.
И как вам это:
